Анжелика. Победа [= Триумф Анжелики ] - Анн Голон

Такой вы предстали передо мной, и я приняла вас с сознанием благости, которую должно принести мне ваше присутствие, такое непривычное. Хотя, признаюсь, меня мучала ревность. Я любила Габриэля долгое время, но многое ему позволяла, это правда. Мне известно, что вы наставили его на путь истинный.

— Где он должен был заметить, что вы созданы для того, чтобы идти с ним бок о бок, вы — восхитительная Абигаэль, которую он не замечал, уткнувшись в свои конторские книги.

— Разве Бог осеняет человека своим дыханием только для того, чтобы он посвятил себя посредственной жизни? — сказала Абигаэль.

— Вашему Габриэлю повезло, что он имеет вас, и я возьму на себя труд напомнить ему об этом.

— В определенном смысле он, как и я, понимает, что именно Северина имела в виду, ссылаясь на вас, когда говорила о любви. Я тоже обязана вам тем, что научилась любить крепче, что поняла, что любовь — это дар неба, и что нужно нужно предаваться этому чувству безо всяких колебаний и угрызений совести, — добавила она, слегка покраснев. — Даже сейчас я знаю, что не смогла бы так вразумить Габриэля, как это сделали вы. Но какая разница? То, что могу дать ему я, не может больше никто, я в этом уверена. Он боится, что это может выйти за рамки дозволенного. Действительно существуют эти рамки. Моя покорность не означает сдачу позиций, это просто любовь.

Я не могу одобрить его поведения по отношению к вашим подругам из Салема, как и то, что он разгневался на вас, не имея на это повода и преувеличил вину Северины.

— Абигаэль, вы служите мне утешением. Я поняла бы ваше поклонение мужу, потому что вы — хорошая супруга, но мне приятно видеть, что вы не разочаровали меня.

— Вы научили меня держать голову высоко поднятой, Анжелика, и в данных условиях, и в более унизительных, я буду всегда держаться вашего примера. Я усвоила урок. Что только не происходило с нами на этом берегу…

— Сирики утверждает, что здесь дует дьявольский ветер, иногда или частенько.

— Страсти кипят. Ветер дует и прекращается. Когда приходит спокойствие, то все поздравляют себя, что не поддались его яростному влиянию.

— Имеете ли вы в виду Натанаэля де Рамбур? — спросила Анжелика, вернувшись к случаю с Севериной. — Но в голову приходит только он. Абигаэль, вам следовало бы поставить меня в известность раньше. Я поговорю с Севериной, а также с господином Берном. Он должен меня выслушать. Его отцовская печаль не служит оправданием его домашней тирании.

Они говорили долгое время откровенно и с удовольствием. Анжелика была единственной женщиной, которой Абигаэль могла доверить все, что лежало у нее на сердце.

— Говорят, Анжелика, что вы не покидаете «перекрестка жизни», чтобы завладеть всевозможными богатствами, которые получаете с разных сторон.

— Но не без того, чтобы иногда испытывать тревогу, сомневаться, как в данный момент. В течение этих лет все встало на свои места. Мы получили, что нам причиталось. Мы победили. И теперь я знаю, что нужно ждать новых происшествий, потому что природа не довольствуется одной победой… Может вы осуждаете меня за то, что я все время начеку, чтобы суметь вовремя понять и получить, как вы говорите, то, что идет с разных сторон.

— Я вас не только не осуждаю, но по-хорошему вам завидую. Ибо сама я не способна жить, как вы.

Еще Абигаэль признала, что ее пугает намерение Анжелики узнать будущее по картам Таро, ибо это был поступок, который еще и сегодня, и, может быть, в большей степени, чем вчера, мог бы привести человека на костер.

— Но ведь необходимо, чтобы я знала основные направления наших судеб и исход моих побед, — сказала ей Анжелика.

— Конечно. И уж я вас отговаривать не стану, — рассмеялась Абигаэль.

— Ибо мне это тоже любопытно.